Сыпь, гармоника. Скука…Скука. Безруков дает жару

астроения любовной лирики не находятся в статическом состоянии. Любовная лирика в городских стихотворениях поэта меняется. Город оторвал Есенина от “родины-рая”, и ощущение счастья стало ностальгическим переживанием, а земная “девушка – природа” стала мечтой – воспоминанием. Обратимся к циклу “Москва кабацкая”

“Сыпь, гармоника. Скука…Скука” (1922 г.)

Поэтичность, нежность сменил озлобленный цинизм, цинизм как защитная реакция, как отчаяние. Любовь низведена до плотской, до животной потребности, но в конце стихотворения – жалобное раскаяние: “Дорогая, я плачу, Прости…прости…”

Сам автор во “Вступлении к сборнику “Стихи скандалиста” дал собственное объяснение ряду мотивов и лексике “Москвы кабацкой”:

“Я чувствую себя хозяином в русской поэзии и потому втаскивают в поэтическую речь слова всех оттенков, нечистых слов нет. Есть только нечистые представления. Не на мне лежит конфуз от смелого произнесенного мной слова, а на читателе или на слушателе. Слова – это граждане. Я их полководец. Я веду их .”

По возвращении из-за границы осенью 1923 Есенин читал стихи “Москвы кабацкой” , и когда его упрекнули в упадничестве, поэт говорил, что он внутренне пережил “Москву кабацкую “и не может отказаться от этих стихов. К этому его обязывает звание поэта.”

О maximwow