Обнародована страшная причина смерти Кобзона

Иосиф Кобзон 13 лет мужественно боролся с онкологическим заболеванием. Недуг отступал и снова возвращался. Организм певца в итоге сдался.прочитано 21024 раза

«Прогрессирование болезни, которой он болел 15 лет. У него онкологическое заболевание, которое начало прогрессировать. Это была четвертая стадия. Трагедия колоссальная для нас для всех», – сказал  РИА Новости о причинах смерти певца бывший директор Национального медицинского исследовательского центра онкологии им. Н. Н. Блохина Минздрава РФ, где долгое время лечился Кобзон, Михаил Давыдов.

«Врачи говорили, что мне оставалось две недели жизни, – рассказывал артист Dni.Ru накануне 80-летия. – В Москве тогда собрался большой консилиум, где врачи решили, что мне надо срочно оперироваться. А оперироваться у нас было тогда негде – не делали еще в ту пору искусственных мочевых пузырей с выходом наружу дренажной трубки. И только единственный хирург в мире Питер Альтхаус проводил такие операции. Он формировал новый мочевой пузырь из тонкой кишки пациента. Я взял двух хирургов и вместе с ними полетел в частную немецкую клинику к Альтхаусу».

Врач-уролог объяснил тогда Кобзону, почему нужно срочно удалить мочевой пузырь. «Однозначным показанием к операции является раковая опухоль, начиная со второй стадии, – пояснил специалист. – Обычно так ведет себя папиллярный рак, при котором показано полное удаление органа. Такое вмешательство называется радикальной цистэктомией. Она обязательно…

сопровождается реконструкцией органа любым возможным способом».

Но удаление мочевого пузыря, как сообщил уролог, чревато возникновением многих проблем – пропадает эректильная функция, снижается функция печени, повышается содержание кислоты в крови. Но самое страшное – онкологические процессы могут не исчезнуть и даже обостриться. Именно это и произошло с Кобзоном. Утром 29 августа он, на приходя в сознание, скончался в клинике имени Бурденко.Великому певцу шел 81-й год…

Болезнь, от которой умер Иосиф Кобзон, врачи назвали «автографом Чернобыля»

Иосиф Кобзон скончался в Москве, не дожив несколько дней до дня рождения — в прошлом сентябре певец отметил 80-летний юбилей. Иосиф Давыдович был давним другом редакции «МК» и дал нам немало откровенных интервью: о своем здоровье и операциях, о семье, о переговорах с террористами «Норд-Оста» и поездках в «горячие точки» — от Донбасса до Чернобыля. Артист после аварии на АЭС выступил там одним из первых. После онкологического диагноза врачи говорили ему — возможно, это «чернобыльский автограф».
Болезнь, от которой умер Иосиф Кобзон, врачи назвали
Он был скала, глыба. Вокруг него все время возникало поле защищенности. И вот теперь его нет. И поверить в это просто невозможно, как невозможно поверить в то, что внезапно может прекратится земное тяготение.

Лично у меня всегда было такое чувство, что если ты стоишь рядом с Иосифом Кобзоном — у тебя просто нет никак проблем: они уже решены или будут решены в самое ближайшее время.

Иосиф Давыдович был уже сильно немолод, но от него по-прежнему наотмашь веяло огромной мужской харизмой, в которой, кроме непосредственно внешней красоты мужчины, всегда присутствует его сила и естественная властность. Последняя, построенная не на желании подавлять, а на возможности защитить.

Он был безукоризнен: ни складочки на костюме, ни малейшей небрежности в отношениях: вежлив, внимателен, заботлив.

Я только однажды видела его в брюках и простой рубашке — когда он давал мне интервью к своему восьмидесятилетию. Я тогда выпросила себе «ещё хотя бы полчасика» — не наговорилась в первый визит. И, несмотря на то, что его время тогда было расписано буквально по секундам, он нашёл для меня ещё один час. В другой, неофициальный для визитов журналистов день.

И вот тогда-то я увидела Иосифа Кобзона «без пиджака», как в высокой политике, когда президенты и министры встречаются запросто. Он был тогда очень откровенен, а я — счастлива: я всегда обожала с ним говорить.

С ним, в плане беседы, было невероятно легко: он всегда был честен, откровенен, не боялся никаких вопросов и ничего не считал нужным утаивать или скрывать. Народный артист СССР и депутат Госдумы, герой «Норд-Оста» и защитник ДНР, серьёзный политик, истинный и бесстрашный патриот своей страны, настоящий любимец публики никогда не подчеркивал дистанции между собой и «каким-то там журналистом», как зачастую случается у медийных лиц мелкого пошиба.

И никогда не заставлял себя ждать — максимум пять минут с извинениями, и всегда угощал: чай, кофе, фрукты, аккуратные бутербродики, шоколадные конфеты, и любил, чтобы обязательно ели — не отказывались.

Принимал без внутреннего сопротивления любой вопрос и был чрезвычайно любезен: держался естественно, но с абсолютным, непередаваемым достоинством.

Кобзон был самой настоящей Звездой. Я любила его, искренне им интересовалась и восхищалась. Не знаю, задумывался ли он о том, как в действительности относится к нему журналист: как к объекту работы или как к близкому человеку, но не было случая, чтобы Иосиф Давыдович за все время нашего многолетнего общения не взял телефонную трубку в ответ на мой звонок. Я глубоко переживала за его здоровье.

«Здесь такие медсестрички!»

Он болел долгие годы, но относился к этому настолько мужественно, что про его болезнь вспомнилось только, когда речь шла о госпитализации или, что было ещё страшнее, операции.

Тогда интернет-пространство заполнялось домыслами и слухами, и приходилось звонить напрямую, спрашивать, какая ситуация в действительности. Мне всегда было чрезвычайно неловко, я боялась, что Иосиф Давыдович может усмотреть в этом не искреннюю заботу, а погоню за «жареным». Но он не вспылил ни разу: всегда чётко отвечал, что с ним: операция, значит, операция, госпитализация, значит, госпитализация. Честно рассказывал о самочувствии, говорил, когда планирует вернуться к работе, шутил.

Я помню, как однажды звонила ему в клинику, замирая от страха — все таки только-только закончилась операция! — а он на вопрос о самочувствии вдруг произнёс веселым, бодрым голосом: «Здесь такие сестрички, что сразу все встало… на своё место!» Я ахнула и расхохоталось: какой молодец!

О том, что у Кобзона страшное, смертельное заболевание — онкология — знали все. Жить, и не просто жить, а жить и активно работать с этим диагнозом — по 18 часов в сутки, не пропускать заседаний в Госдуме, вести депутатские приёмы, а кроме этого выступать, гастролировать, в последние годы постоянно посещать воюющий Донбасс, давать там концерты — он заставлял себя без малейшей поблажки.

«Кровать манит, — признавался он мне, — но я не разрешаю себе полежать ни одной лишней секунды, восемь часов на отдых и все, остальное время у меня расписано по минутам».

И это было правдой: сколько успевал сделать за день Кобзон, не успевал…

О maximwow